Французский взгляд на «возвращение» России в Африку — анализ RA Vision
25 апреля 2019
Арно Калика. Источник: Le Monde
19 апреля 2019 г. на сайте французского института международных отношений (IFRI) был опубликован аналитический материал под названием «Russia's Great Return to Africa». Автор публикации — Арно Калика — аналитик, специализирующийся на геополитических стратегиях стран постсоветского пространства. Ранее Калика работал в секретариате национальный обороны Франции и входил в состав Бюро исследований и прогнозирования при Директорате военной разведки Франции. Материал представляет собой анализ концепции российского «возвращения в Африку».

Стоит учитывать, что Францию отличает несогласованность концептуальных взглядов на внешнюю политику вообще и на внешнюю политику в Африку, в частности. Результирующий вектор внешнеполитических инициатив Парижа складывается в результате борьбы и компромиссов различных школ и направлений мысли. Одно из таких, более или менее, единых направлений, представляет собой IFRI, тесно связанный кадровыми узами с министерством обороны и военной разведкой. Арно Калика — бывший сотрудник Директората военной разведки, публикация статьи «Russia's Great Return to Africa» была осуществлена при поддержке Генерального Директората по международным отношениям и стратегии при министерстве обороны Франции.

Во французской военной разведке традиционно сильны настроения, которые в России несколько самонадеянно считают иногда «пророссийскими». На самом деле, военным кругам свойственен мягкий постимпериализм. В поиске путей сохранения Франции в качестве самостоятельного центра принятия глобальных решений они стремятся к установлению особых, отдельных от ЕС и США, как бы доверительных отношений с Москвой, для которых Африка, по их мнению, может быть и полем и поводом.

Одно из основных положений материала IFRI — утверждение автора о том, что политические решения России, направленные на развитие взаимоотношений с африканскими странами, ситуационны. «Действия Москвы основываются не на некоем глобальном стратегическом плане, направленном на установление господства, а на оппортунистическом, прагматичном поиске точек влияния, необходимость в поиске которых по своему существу вызвана экономическими причинами».

У России пока отсутствует «дорожная карта» развития отношений с Африкой — необходимый инструмент для координации действий не только на международном, но и на внутреннем поле. Такие дорожные карты, стратегии или программы всё последовательно предлагают конкуренты. Так, Германия пересмотрела африканскую «дорожную карту» в марте 2019 г., при том что она существовала в несколько устаревшем варианте и ранее.

Арно Калика отмечает, что не только экономические интересы драйвер усиления России на континенте — параллельно с этим присутствует и политическая повестка — поиск новых партнеров. Вызвано это ухудшением отношений России со странами Запада после событий 2014 г., что повлекло за собой пересмотр положения России в современной международной системе координат. Помимо этого, цитируя Калику: «концепция, хоть и преувеличенная, российского возвращения в Африку играет на руку Москве и поддерживает риторику восстановления влияния России [в мире] — ключевого элемента, который необходим для легитимизации режима на родине». По мнению автора, «Возвращение России в Африку на деле несколько скромнее, чем это подается российским правительством и международными медиа».

Несмотря на преследование в первую очередь экономических интересов, объём торговли России со странами Африки остается достаточно небольшим в сравнении с показателями, достигнутыми другими крупными игроками. В подтверждение этого автор приводит данные Agence Ecofin, согласно которым в 2017 г. объём торговли России со странами Африки составил 17 млрд долл. (5 млрд со странами АЮС, 12 млрд со странами Северной Африки), тогда как объём торговли стран ЕС с Африкой составил 275 млрд долл., Китая — 200 млрд, Индии — 70 млрд, США — 53 млрд.

Аналитик утверждает: «Российские игроки, активные в Африке, в основном ищут экономических преференций в обмен на поставку вооружений и предоставление охранных услуг».

Сотрудничество по линии ВТС подразумевает не только прямые поставки вооружений, но и консультационную и охранную деятельность. В этом аспекте России на руку сыграла её успешная контртеррористическая операция в Сирии. Успех российской военной кампании был по достоинству оценён африканскими лидерами. Вопросы противодействия терроризму и революционной деятельности для многих стран Африки стоят очень остро, и опыт России мог бы быть полезен для многих африканских стран. Тем более, что африканские партнёры проявляют в этом вопросе инициативу — 24 апреля 2019 г. министр обороны Нигерии Мансур Дан Али на VIII Московской конференции по международной безопасности заявил о желании нигерийской стороны развивать сотрудничество по линии ВТС и продолжить совместную работу по противостоянию терроризму (на территории северо-восточной Нигерии действует ряд террористических организаций, среди них подразделение «Исламского государства» — Западноафриканская провинция ИГ).

Однако та же Нигерия ранее подпортила репутацию надёжного и последовательного партнера: перед президентскими выборами 2019 г. президент Нигерии М. Бухари, дабы заручиться поддержкой Вашингтона, свернул военно-техническое сотрудничество с Россией, однако США его уступку не оценили и поддержали оппозиционного кандидата — Атику Абубакара. По итогам выборов Бухари переизбрался на второй срок и теперь, возможно, следует ожидать дальнейшего развития отношений между Нигерией и Россией.

«Эпическая история о свершениях СССР в Африке, очищенная от всех неудач, используется Россией в качестве основной платформы для легитимизации своего возвращения на континент. <...> Риторика, окружающая возвращение России в Африку, строится вокруг переосмысления значительных исторических событий на благо имиджа России. Все материалы, публикуемые Институтом Африки Российской Академии Наук, направленно подчеркивают роль Советского Союза в развитии Африки». Также автор статьи упоминает, что Советский Союз оказывал помощь африканским странам ради того, чтобы «заработать очки» в борьбе с капиталистическим миром.

В аспекте выбора партнёра существенную роль играет накопленный репутационный капитал в Африке, который у внерегиональных стран в силу исторических и экономических причин существенно варьируется. С одной стороны, в Африке традиционно сильные позиции занимают бывшие европейские метрополии, отношение к которым скептическое в силу колониального прошлого, с другой стороны — Китай, активно инвестировавший в страны Африки последнее тридцатилетие, уровень доверия и благорасположения к которому также начинает снижаться в силу невыгодных для африканских стран условий кредитования и активного вмешательства Китая во внутреннюю и внешнюю политику.

Особняком в этой палитре игроков стоит Россия — правопреемница СССР, оказывавшего существенную финансовую поддержку африканским странам. Репутационный капитал России в первую очередь за счёт положительного образа СССР в Африке достаточно высок, что проявляется, например, в результатах голосований африканских стран в ООН по «украинским резолюциям». По данным экспертов RA Vision, последовательную антироссийскую позицию по вопросам Украины занимают лишь Джибути, Сьерра-Леоне и Либерия. Большинство африканских стран придерживаются нейтральной позиции. В пророссийском лагере находятся Зимбабве, Судан, ЮАР, Эритрея и Бурунди.

В качестве основных методов российского проникновения в Африку Арно Калика выделяет сотрудничество в сфере атомной энергетики и добычи полезных ископаемых; медиа-ресурсы (Sputnik, RT); институт так называемых политтехнологов и частные военные компании.

Несмотря на ряд негативных показателей, у России для возвращения в Африку есть точки опоры: положительный репутационный капитал; российские государственные и частные компании, ведущие деятельность в Африке; значительный пул образованных африканцев, обучавшихся в СССР и находящихся сейчас на ведущих позициях в родных государствах — среди них нынешний президент Анголы Жоау Лоренсу, выпускник московской Военно-политической академии имени В. И. Ленина. Не стоит забывать и про научную сторону. В России существуют несколько крупных и получивших признание за границей центров научного изучения Африки и подготовки специалистов по региону — к примеру, Институт Африки РАН, ИСАА МГУ и Восточный Факультет СПбГУ.

Автор: Всеволод Свиридов