Марина Хамада: «В Африке нужно стоять за свой продукт»
18 августа 2019
Учащиеся советской восьмилетней школы при Посольстве СССР в г. Бумердес, АНДР.
Источник: Histoire de Boumerdes
Во времена СССР тысячи советских граждан жили и работали в Африке, однако к началу 90-х большинство из них покинули континент и вернулись к обычной жизни. О том, как живётся и работается в Африке тем, кто остался, почему отечественная техника проигрывает на местном рынке и какие перспективы ждут российский бизнес в Алжире рассказала Марина Хамада, глава службы хроматографического анализа алжирской государственной нефтегазовой компании «Сонатрак».
Вы — русская, занимаете одну из ведущих инженерных должностей в «Сонатраке», крупнейшей корпорации Африки. Как так вышло?
Я родилась и выросла в Баку. Закончила там Институт нефти и химии, где и познакомилась с будущим мужем, алжирцем Буджемой. После института, в 1984-ом, мы поженились, а ещё через год переехали в Алжир.

Тогда Бумердес был университетским центром. Как ни странно, алжирцев в городе было мало, чего не скажешь об иностранных специалистах. Очень много было советских, Бумердес говорил по-русски. Бывало даже, иду по улице с алжирской свекровью, налево-направо всем на русском «здравствуйте», а она смеётся, спрашивает, есть ли здесь алжирцы. Сейчас у нас русских почти нет, все к началу 90-х обратно в Союз вернулись.

Сначала я воспитывала детей, учила сразу 2 новых языка: арабский и французский. Потом стало свободнее, и я вышла на работу в госкомпанию «Сонатрак». Пока не было гражданства, работала по годичным контрактам для иностранцев, затем на постоянной основе. Сейчас у меня репутация человека, который не боится работы и делает её качественно.
Удивительно, учитывая, что Алжир — закрытая, в общем, страна, где мало иностранцев, контроль за ними. Вы такая одна в «Сонатраке»?
Знаю ещё как минимум двух выходцев из СССР. Да, иностранцу, особенно без гражданства, попасть в «Сонатрак» достаточно сложно. Наверное, играет роль традиционный уклад алжирского общества.
Вы даёте заключения по составу газа, от вашей подписи зависит оценка инвестиционных перспектив проектов, решения на миллиарды долларов, в конечном счёте. Сталкиваетесь ли вы с давлением? Просьбами «подумать» над цифрами ещё раз?
С прямым давлением не сталкивались, но курьёзы случались. Сделали однажды анализ для одной иностранной компании: у них сухой газ, т. е. в основном метан, с минимальными примесями. А они говорят, — найдите нам, пожалуйста, жидкие фракции! В сухом газе.

Долго объясняла, что это невозможно. Может быть намекали на коррекцию результатов исследования: приписать газу тот состав, которого у него нет, чтобы повысить коммерческую привлекательность проекта
Вы наверняка участвуете в закупках оборудования. Скажите, есть ли среди поставщиков российские компании? Как алжирцы их воспринимают?
Алжир российским оборудованием пользуется, закупают его через посредников, в основном, европейских. Были попытки производителей самостоятельно или через агентов выйти на местный рынок, но пока безуспешно — недостаточно подготовлены, наверное. Это плохо, ведь здесь у российского оборудования очень хорошие шансы на успех. Во-первых, оно качественное. Во-вторых, даже самые высокие российские цены оказываются ниже тех, с которыми мы работаем на постоянной основе. Но есть несколько важных моментов, которые наши компании не учитывают.

Например, российская компания заинтересована продать оборудование в Алжир. Мы смотрим их каталоги, цены, они получают неформальное одобрение со стороны сотрудников, нам всё подходит. Мы объявляем тендер, и вдруг они предоставляют неграмотно составленное коммерческое предложение, которое не соответствует ни их собственному каталогу, ни нашим запросам, и из-за этого оборудование не проходит квалификационный отбор.

«
Были попытки производителей самостоятельно или через агентов выйти на местный рынок, но пока безуспешно — недостаточно подготовлены, наверное.

»
Бывает ещё, что российские компании рассчитывают как-то договориться и всё оформить неофициальными путями, не участвуя в тендере. Обойти процедуры. Но в Алжире это не работает: уголовная ответственность. У нас процедура закупок достаточно длительная, но простая. Нужно пройти 3 этапа отбора: проверка предоставленных документов, затем оценка технических характеристик и ценовой конкурс. После этого выносится решение. Есть нюансы по условиям банковских гарантий, но в целом, это прозрачный процесс, который должен соблюдаться.
А как же Транснефть, они выиграли конкурс?
С единственным поставщиком можно заключить контракт, если у него есть эксклюзив (патент), если по итогам нескольких тендеров только эта компания предоставила подходящее технически решение или если была подана только одна заявка. Не знаю деталей, но, возможно, у них там сложный проект, за который они взялись, чтобы показать свои возможности. Может быть других участников не было, условия подряда достаточно сложные оказались, невысокая расчётная прибыль.
Какие ещё ошибки совершают российские компании?
Некоторые отдают продажи неквалифицированным посредникам, которые в итоге не могут или не хотят хорошо представить продукт. Такой опыт у нас тоже был. Казанская фирма решила участвовать в тендере, но иорданские посредники серьёзно завысили цену, предоставили неправильный пакет документов. Конечно, в итоге ничего не получилось.

Бывает такое, что российские компании предоставляют нам описание продукта и на этом останавливаются, теряется инициатива. Складывается впечатление, что они хотят приехать только на подписание контракта. Или лучше вообще не приезжать, а просто получить деньги. На этой стадии важно не отстраняться от процесса, самим доказывать соответствие продукта техническим требованиям, стоять за него без какой-то ложной интеллигентности.

«
Важно не отстраняться от процесса, доказывать соответствие продукта техническим требованиям, стоять за него без какой-то ложной интеллигентности

»
В последнее время существенно упростились процедуры участия в закупках для иностранных компаний. Уже не везде требуют документацию на французском, например. Сейчас Алжир ищет инновационные технологии и оборудование, новые разработки. Его не интересуют «вчерашние» решения, даже проверенные и испытанные. Дороги открыты: приходи, работай на здоровье.
Есть какая-то ниша, в которой российские решения особенно хороши, и особенно чувствуется недостаток предложения с российской стороны?
Самый большой спрос у нас сейчас на обучение специалистов. Огромные деньги вкладываются в повышение квалификации сотрудников, различные тренинги. Причём востребована не теория, а практика, обучение без отрыва от производства, on-job training — это перспективная ниша для российских решений.

Приезжают, например, наши выпускники-буровики на месторождение. И что им делать? Они ведь скважины только на картинке в учебнике видели. Получается, что повторно тратится время и ресурсы на их обучение на месте. Поэтому да, если есть возможность, то нужно именно в этом направлении двигаться, развиваться. Все в этом заинтересованы.

«
On-job training — это перспективная ниша для российских решений

»
Раньше возможность практики, работы с реальным оборудованием прямо в классах, во время обучения, и была сильной стороной советского образования здесь, в Алжире. Какое-то оборудование с тех пор у нас в университетах осталось и до сих пор используется. Этот опыт СССР располагает к российским компаниям.
Как живётся в Алжире?
Мне здесь нравится, хорошие люди. Пока не было алжирского гражданства, сталкивалась с некоторыми сложностями. Например, в Алжире отслеживаются все перемещения иностранцев по стране, необходимо получать особые разрешения. Из-за повышенного внимания к требованиям безопасности, которые, возможно, сейчас уже не так актуальны, и сложилась непростая ситуация с въездом российских граждан в Алжир.
Да, мы сами столкнулись. После прилёта провели в аэропорту около часа в ожидании полицейского конвоя и завершения всех проверок.
Да, нужно ждать полицию и завершения всех проверочных мероприятий, которые зачастую затягиваются. Это относится и к туристам, и к тем, кто в Алжире живёт без местного гражданства. Надеемся, что эти процедуры для российских граждан облегчат, и их поток в Алжир увеличится.

Потому что Алжир — отличное место для туристов. Мягкий климат, Средиземное море, римские руины и пустыня с уникальными наскальными рисунками. Думаю, Алжир не пользуется популярностью у российских туристов из-за того, что им непросто получить туристическую визу. Так же и с алжирскими туристами в России: иногда местные турфирмы устраивают туры в Москву, в Санкт-Петербург, но они практически недоступны населению из-за высокой цены, да и случаются очень редко.
ХАМАДА (ДАВТЯН), Марина Эдуардовна
Родилась в 1960 г., в г. Баку, Азербайджанская ССР.
В 1983 г. закончила Азербайджанский институт нефти и химии по специальности нефтехимия (технология основного органического синтеза).
С 1997 г. — сотрудник алжирский государственной нефтегазовой компании «Сонатрак».
В 1997-2005 гг. — инженер Алжирского института нефти (в 1999 г. вошёл в состав «Сонатрак»).
В 2009-2017 гг. — инженер Центра исследований и развития «Сонатрак».
С 2017 г. — глава службы хроматографического анализа Центра исследований и развития «Сонатрак».
В отделе работает 6 человек. Служба осуществляет контрольные измерения по всем производственным проектам «Сонатрак», выполняет работы в интересах сторонних заказчиков, в т.ч. смешанных и иностранных компаний алжирского энергетического сектора.